Сайт по пропаганде социалистических идей Уго Чавеса в России

Очевидцы чуда

чавес

Катюшка Бланко, Алина Перейра, Альберто Нуньес

Перевод в вольном стиле Титовой Ю.К. и Ларионовой Л.М.

материал предоставлен сайтом http://cubafriend.narod.ru/

Очевидцы чуда

 

…Мужчина рассказывает, что ему было 30, когда он не смог видеть лица детей и жены, не видел рассвета, заката… И вдруг, всего за неделю, он снова может наблюдать закаты Лары, восходы Ориенте…

Из речи президента Боливарианской Республики Венесуэлы команданте Уго Чавеса. Август 2004

 

…Сейчас самолеты, летающие из Венесуэлы и обратно, привозят и отвозят пациентов, огромное количество венесуэльских пациентов!

Эта дорога, откуда приходит ураган, самая короткая между Кубой и Венесуэлой, которая расположена в южно-восточном направлении.

Недавно в Венесуэле вышел короткий и очень интересный документальный фильм о большом количестве людей, оперирующихся от катаракты в Кубе… Например, случай с 42-летней женщиной, страдающей от этого с 3 лет, как и ее 11-летний сын, которому это иногда передается. Это очень трогательный фильм…Случаи с теми, кто слеп, кто неспособен видеть, у кого врожденная катаракта, оказывают глубокое впечатление на других, как, например отец, который потерял зрение в три года и в течение 39 лет не мог видеть…

Журналист: это все из-за недостатка средств?

Фидель: я был поражен реакциям тех людей, которые внезапно стали видеть или увидели впервые.

Журналист: Они родились заново.

Фидель: …и все, что произошло (касается мер, которые страна приняла в предвкушении урагана Чарли) никак не препятствовало программе, которая находится в стадии разработки.

Фрагменты заявлений, сделанных на Кубинском телевидении Главнокомандующим Фиделем Кастро Рус, Президентом Республики Куба, утром 13 августа, 2004, перед ураганом, пронесшимся над Кубой

Движения в Венесуэле и Кубе объединили силы для осуществления этого чуда.

Сегодня, 15 августа 2004 года, 4, 295 венесуэльцев оперируются от катаракты в Кубе.

 

Бледные цвета

Жизнь на серро (холмах) [1] как извилистая спираль, проходит через узкие тропинки, идет через коридоры (проходы) и поднимается резкими шагами бедноты и беспокойных соседей. Главная дорога обнимает склон горы, идущая вдоль края «серро», достигая высшей точки, возле конца, построенная на склоне и сохраняющая великолепное равновесие, - это дом Самуэля, первого венесуэльского ребенка, имеющего врожденную катаракту, которые затуманили хрупкий мир его детства. Он не мог ездить на велосипеде или долго смотреть телевизор; не мог читать, писать, рисовать долгое время; не мог играть в шарики или бейсбол, долго гулять одному. Он никогда четко не видел лицо своей мамы, пятерых братьев и своего отца, которого тоже оперировали в Кубе после 30 лет слепоты. Когда повязки сняли, они впервые увидели друг друга.

Его мама жила в Такагуа, который более недоступен, нежели эти окрестности Антимано 2, «серро» которого прозвали в честь королевы, богини Арагуа, одной из древних божеств в городе Каракас. После хирургической процедуры, результаты которой были сложными, с экономической помощью «Сестер Дома Жункито», Эвкарис не могла даже мечтать о том, чтобы ее сына, Самуэля, оперировали еще раз. Кубинский доктор Barrio Adentro Mission [2] дал луч света.

Комната, почти пустая, производит очень глубокое впечатление. На кухонной печи нет огня. Нет ни шкафов, ни столов. Облупившиеся и сырые стены указывают на повреждения от воды. Самуэль чувствует себя этим утром, в августе 2004 года, уверенно; он говорит мне, что стоит сейчас напротив входа и впервые видит деревья и маленькие домики на соседних холмах. Он балуется (обнимается) со своими двумя собаками, пока мы разговариваем о бейсболе, о его желании учиться, которое сейчас может исполниться, благодаря восстановленному зрению и возможностям, предоставленных ему различными программами. Его брат Уильям скоро собирается вступить в программу Ribas Mission [3] , и он пойдет по его стопам. «У меня уже есть книги», - говорит он нам, весело улыбаясь и одновременно мечась по комнате, чтобы показать нам то, что ему подарили в Кубе.

Я спрашиваю его о самой любимой вещи, которую он может теперь видеть, и он отвечает без сомнений: «Цвета». Затем я представляю, что мы дали ему зелень лугов, коричневатость земли под ногами и чистоту синевы неба и моря; радость от молчаливого взгляда на пейзаж.

Его мама хочет поблагодарить Чавеса и Фиделя:

«Когда они сказали нам, что мы поедем в Кубу, я растерялась, не знала, что делать, потому что оставить четверых детей ради того, чтобы вылечить одного – это очень сложное решение, для меня было трудно его принять. Как очень скромный человек я бы хотела поблагодарить Фиделя и Чавеса за возможность вылечиться моему сыну Самуэлю, а Чавесу я скажу: «Да благословит тебя Господь, и возвеличит тебя за все твои добрые дела по отношению к бедным людям», потому что он первый президент, каким-либо образом касающийся бедноты. Я написала ему письмо, рассказав там о своем доме, который находится в очень плохих условиях, и записала стих для него, я не помню какая это страница в Библии, в которой говорится: «Я приказывают тебе усердно работать и быть мужественным». Таким образом, я говорю ему: «Будьте смелым, мистер Президент, двигайтесь вперед, и знайте, что Самуэль Гонсалес и его семья всегда с вами»»

Серро Антемано, муниципалитет Либертадор

Каракас.

11 августа 2004 года

Теплый шоколад

Запах шоколада наполнил воздух как невидимые чары, как добрый знак. Попугай смотрел на Жозефину и Альфредо краешком глаза. Он был единственным живым существом. В полдень, тяжелая дремота падает на городок, окруженный заснеженными горами.

Жозефина сорвала фрукт какао из садика во дворе в Лос Хьюгос, в городе Сан Фелипэ штат Yaracuy . Она собирается приготовить чашечку горячего шоколада, в то время как Альфредо Эскадо Ромеро, 84 лет, гордо показывает, что у него есть: апельсины, авокадо, мандарины, манго, орхидеи, зеленоватое и удлиненное поле под названием «Тещин язык». Он гулял среди сухих веток, больших стволов деревьев и листьев. В руке он держал свои солнечные очки после недавней операции на глаза. «У вас есть и лимоны?» - кто-то спросил. Он немедленно ответил: «Нет, мадам, это апельсины, они маленькие и зеленые, потому что еще не созрели».

Вдруг наступила внезапная тишина, когда аромат шоколада проник за пределы дома и сообщил о том, что Жозефина, 69-ти лет завершает готовить на кухне. Пожилой мужчина нарушил напряжение, сказав фразу, которая нас поразила: «Помни, что даже гиганты сначала бывают маленькими».

На высоком деревянном столе, между дымящимися чашками и статуэтками Хосе Марти и Че находились книги, привезенные из Гаваны. Среди них была книга Эрнесто Че Гевары «Ход революционной войны» и Рауля Апарасио «Отвага Антонио Масео».

Пока хозяйка дома терла шоколад над кипящим молоком, она и ее муж, с которым они женаты уже 48 лет, рассказывали историю их поездки на Кубу.

«Сначала я хочу показать вам фотографию, которую мы привезли оттуда: эта девочка – наша внучка», - говорит Альфредо. И, несмотря на свои еще слабые глаза, он читает вслух, в то время как попугай направляет свои завистливые глаза на отрывки из письма, которое молодая кубинка прислала им: «Дорогие бабушка и дедушка, я никогда не думала, что найду таких замечательных людей как вы… два человека, излучающие любовь, у которых истинные и революционные взгляды».

Жозефина всегда страдала бессонницей. Незадолго до приезда на остров, у нее была ощущение, что смерть близка, и она лежала в ожидании ее. Она не спала ночами, и в самолете, летящем в Гавану, потеряла сознание. Кубинский доктор измерил ее давление, проверил сердце, и поставил диагноз – сильное волнение и как следствие, нервный срыв.

Лежа на софе возле входа, она рассказывала нам:

«Наша мечта – это узнать, что Кубинская революция закончилась, потому что мы следуем шагам той революции, с тех пор как родились наши дети. Моего первого сына зовут Фидель, как Фиделя Кастро. Он родился в 64 году. Мы жили в маленьком городке в пригороде Каракаса, и там всегда слушали «Повстанческое радио». Так мы получали новости о революции. Мы узнали о «Боливийских дневниках Че» услышав их по радио «Гавана Куба». Вы сильные люди, героические люди, которые борются против всех и вопреки тому, что делают протии вас. Люди, которых мы встретили, показали любовь к родине. Они знают о своем прошлом и поэтому ценят настоящее. Они усердно трудятся, чтобы получить то, что у них есть, они борются с достоинством. И этого мы ожидаем от Венесуэлы.

Они подвергались многим трудностям, но они никогда не сдавались. Они счастливы, несмотря на революцию, потому что это то время, когда они свободны, ведь они находились в рабстве у испанцев, позже у американцев, и теперь они счастливы. Господь подарил мне долгую жизнь, чтобы я смогла увидеть Кубу. Это правда. Мой муж оперировался там, и все прошло хорошо.

В Гаване, Жозефине поставили диагноз «кровеносные сосуды, которые работают неправильно». Она подверглась бесчисленным лечениям. И другой глаз мужа имел повреждения после операции в Баркусимето, штат Лара, и они ждали хирургической операции…

Мирный и спокойный разговор о мире изысканности, о котором эта пара мечтает с тех пор, как обвенчалась у алтаря. Пока попугай открывает клюв, чтобы сделать невидимый жест, Жозефина говорит с Альфредо об ущербе Кубе из-за блокады США. «Они бы……»

Пожилой мужчина улыбается сквозь солнечные очки, когда как его жена идет на кухню за чашками горячего шоколада – лучшего в ее жизни.

Штат Яракуй

9 августа 2004 года

Среди гор

Маджестик, цепь Андов охватывает все углы. Тропинка на высоком плато ведет к истории. Это места Боливара, чьи мечты о социальной справедливости сегодня осуществляются в этом регионе. Здесь он бывал неоднократно. Мы находимся в горах, на такой высоте температура не знает ни июлей, ни августов. Это своеобразная черта штата Венесуэлы Мерида. Когда летняя температура на равнине достигает 30 градусов Цельсия, здесь температура 5, 6 или 7 градусов тепла, и вершины гор вечно в снегу.

Даже эти отдаленные районы затронула Боливарская революция. Наличие кубинских докторов в горах остается новостью, которая не так часто публикуется в прессе, в то время как для местных жителей это является обычной темой для разговора.

В селе Мукуруба, в районе Ранжель на западе страны, Нельсон Жозе Давила снова благодарит кубинских докторов Оралиса и Жоржа за сообщение, которое они отправили ему с другом Мануэлем Ранжелем, городским ремесленником, который помог со списком пациентов страдающих от катаракты в этой местности.

33-летний мужчина, страдающий от болезни и ожидающий указаний доктора Госпиталя Университета Лос Анд, имел плохое зрение.

«В Венесуэле мне никто не мог помочь – говорит он нам – и теперь у меня нет такой необходимости, потому что я занимаюсь своей проблемой на Кубе, это займет всего лишь 20 минут».

Он находился полностью во власти своих ограничений: не мог играть в футбол, его любимый вид спорта; не мог дальше учиться в средней школе в Ribas Mission ; не мог водить машину, не мог делать многие вещи.

«Для меня день, когда меня оперировали, так же важен, как для кубинцев 26 июля. Я никогда не забуду его. И я никогда не забуду так же преданность докторов своему делу, их профессионализм, их самоотверженность.

Здесь, в Венесуэле с меня попросили 3 млн. боливаров. Кто-нибудь слышал о таком? Если бы я даже продал все, что у меня есть в доме, включая свою машину, я бы не набрал такой суммы. Для этого нужно время, но Президент Чавес собирается изменить нашу жестокую реальность. Мы хотим, чтобы у наших докторов была более высокая квалификация.

Взгляните на случай с моей кузиной Юсмари, 16-ти лет, она страдает от врожденной катаракты; врачи осматривали ее на Кубе, но это случай, когда в таком продвинутом стране она не может быть прооперирована. Какой ужас, это так печально! В данный момент, она не видит ничего. Однако у Юсмари есть причины быть благодарной: во время пребывания в Гаване она лечилась от анемии и сколиоза».

Нельсон упоминал и другие случаи, которые показывали, что жить в горах в Венесуэле – значит иметь меньший доступ к медицинскому обслуживанию, нежели на других территориях.

Я очень счастлив. Скоро я возобновлю учебу. Играть в футбол? Я должен подумать об этом, я не хочу получить удары.

Разговор заканчивается. Нельсону нужно отдохнуть и Манолито должен заботиться о нем как член Команды Маисанта в округе.

«В воскресенье, 15-го, мы столкнемся с опасной армией – говорит пациент – в этот день, чтобы отпраздновать победу Президента Чавеса, я надену вещи, которые они мне дали в Кубе впервые».

Штат Мерида,

9 августа, 2004 год

Ясно как днем

Хоть ее дом и выглядел тускло, но она очень тепло встретила нас у ворот. Все, кто когда-либо сонно углублялись в телевизор – предмет, который неуместен среди ободранных и бледных стен в бедном доме – избавлялись от дремоты. Кармен Элогия ставит перед нами маленькие железные стулья, убрав с них всю одежду, и вежливо предлагает нам сесть. Улыбка освещает ее уставшее лицо, морщинистое от суровых времен. Смотря на нее, я вспоминаю, что Хосе Марти сказал Марии Мантилья: «…Мы не должны бояться возрастных морщин. Твои морщины, мама – не уродливые морщины гнева, но благородные морщины печали»…

Кармен Элогия Лар поселилась в Анзоатегу, приехав из Карупано, где она родилась, 68 лет назад. Когда она была молодой девушкой, она продавала зерно, стирала и гладила одежду, зарабатывая себе на жизнь. У нее пять детей и восемь внуков, и они сопровождали ее везде, куда бы она ни пошла, потому что к тому времени она была почти полностью слепа. Кармен стала неловкой и не могла управляться в доме; это было для нее даже опасно. Она жила с неясным зрением три года и все больше теряла сосредоточенность, когда кубинские доктора предложили ей приехать в Кубу на операцию от катаракты.

«Я наполнилась счастьем, потому что после хирургии, я уже могла видеть перед тем, как они сняли повязки. Это ужасно, мой друг, видеть темноту, ничего кроме нее, поэтому я очень благодарна за все, и возвращаясь на самолете, я видела острова, которые я никогда не видела прежде, я привезла с собой любовь и нежность, которым меня наделили там».

Похожая история и у 86-ти летней Теодоры Аррожас, которая решила вернуть зрение в Кубе, потеряв его 12 лет назад. В Венесуэле она не могла заплатить за операцию, и даже все ее сыновья, вместе, не могли набрать требуемой суммы. Ей могла помочь только программа «миссия Баррио Адентро» и кубинские доктора. После того как ее осмотрели, тут же сделали операцию. Теперь она видит так же ясно, как маленькая девочка и не чувствует ничего, кроме счастья.

Мы пришли повидать ее поздно вечером, после 11 ночи, но они встретили нас очень тепло: - «добро пожаловать!» - узнав, что мы только приехали с Кубы и движемся по направлению к Монагас.

«Теперь я вижу четко. Раньше я ничего не могла делать из-за моей слепоты. Когда они сняли повязки, я стала видеть отчетливо, ясно как днем, тогда и сейчас. Я вижу дом и моего внука, которому уже 23».

Ее дочь, Кармен Арриожас, благодарит правительства Венесуэлы и Кубы, Чавеса и Фиделя. Она, сопровождающая свою мать, также прошла глазное обследование и получила пару бифокальных очков; и утверждает, что там преобладали нежность и любовь.

Штат Ансоатеги

7 августа, 2004 год

Безрамное рисование

Слабый огонь, почти незаметный, освещает лицо Розы Мистика, девы, которая согласно венесуэльским легендам, делает чудеса и дает многим зрение, которое они потеряли и думают, что не смогут вернуть.

Ниевес Мальдонадо, отец трех детей и верующий человек идет к алтарю. Священный угол красноват будто сок, который он нам предлагает, выжитый из мора, черная смородина, что растет на холодных и высоких холмах Штата Yaracuy .

Ниевес спрашивает у нас, верим ли мы в Бога. Тишина охватывает город Кокорот в Баррио Сентро. А снаружи поднимается пыль, что сплетает тонкие занавески с лучами света. Мужчина не знает, как нам показать, что он благодарен последней капле его крови, красному потоку, который по его словам становится гуще и здоровее, если выпить обильный мора. Он знает это, потому что у него был фруктовый киоск, которым он зарабатывал на жизнь. Продав его, он не набрал бы той суммы денег, которая необходима для операции на один глаз Ниевес. 16-летняя дочь, которая носит его имя, недавно вернулась из Гаваны с огромной радостью.

«В прошлом году, прооперировали первый глаз – рассказывает нам мать – и стоило это больше миллиона боливаров. Мы должны были заплатить немедленно, чтобы зрение нашей девочки улучшилось. В этом году, ее оперировали еще раз, и цена была намного больше, поэтому я благодарю Бога, Президента Республики, и все эти прекрасные соглашения и миссии.

- Сколько стоит операция в Гаване?

- нужно просто сказать: спасибо».

Прошел 21 день после операции дочери Ниевес. Внутриглазную линзу расположили в ее правом глазу, и она может вернуться на Кубу, чтобы перенести ту же процедуру на левый глаз. Когда все будет сделано, она снимет очки, которые носит в течение 14-ти лет. «Они очень тяжелые» - говорит она.

Мать, Кармен де Мальдонадо, сопровождала Ниевес в этой поездке. Она так же брала с собой 7–летнего сына, Иисуса; глядя на нас из-под толстых очков, он уверял нас в том, что кубинские медсестры оказали ему «королевское лечение», что означает, что они были очень внимательны.

Ниевес рисует изумительные картины. Он пользуется карандашом. Он крепко держит одну из них и показывает нам. Это доказательство усердной работы, часов свободного времени. Время, которое требовалось для рисования тропинок, теперь не требует очков.

Штат Яракуй

9 августа, 2004 год

Маленькая девочка

Я боялась операции, потому что я знала кое-кого, живущего в Венесуэле, кто потерял зрение, и в 84 года я не совсем готова умереть.

Моя поездка подняла такой хаос, помогала собираться вся семья. Все, мои сыновья и даже внуки, кто живет в Каракасе, хотели что-то сказать… Один из них сказал, что он боялся, потому что Куба страна, окруженная водой, другой хотел поговорить с кубинскими докторами, чтобы узнать побольше информации об условиях, насколько это опасно, расспросить, где они собираются меня оперировать… так много вещей, касающихся Кубы… Но в конце концов, они согласились на это и я счастливая, полетела Гавану.

Я не помню, какой это был день, но это неважно. Перед отъездом, здесь в Мукуши ( Mucuchies ), я взяла направление у нашего доктора, Джулио Сезара, к офтальмологу. Я действительно собиралась туда, потому что меня беспокоил мой артрит, но мы не говорили о моем позвоночнике в тот день. Все случилось так быстро, что я до сих пор удивляюсь, что все это было сном и что уже не слепа и ношу очки.

Говорят, что я веду себя как ребенок. Они не говорят мне, хороший я ребенок или плохой (искренне смеется). Я могу сказать вам, что в течение тех дней, когда я лежала в клинике, кубинские доктора ни разу не упрекнули меня…

Полет на самолете был очень забавным. Я впервые летела на этой хитроумной штуке, и я смеялась, потому что слышала, только голоса и было темнее, чем раньше…

Просто вдумайтесь! Именно на самолете я потеряла свой страх к операции.

В Кубе, со мной обращались великолепно. Они взяли меня за руку и вели меня как ребенка. Каждое утро, медсестра приветствовала меня: «Как спал мой ребеночек?» (смеется). Мы гуляли по окраинам Гаваны, разговаривая целыми днями.

У нас был прекрасный прощальный обед с криками «Благослови Господь Чавеса, Фиделя, докторов…»

Я восхищена, и мой внук Жозе очень счастлив, потому что он обследовался там. Он сказал, что проверил свои глаза за три месяца – он обжег их, когда ему было 8, играя с порохом. Моя дочь говорит, что ее проблема более сложная, потому что это связано с сетчаткой.

У меня ощущение, что это желание Господа, чтобы я после 8 лет неспособности видеть, открыла для себя приятные вещи.

Кубинские доктора очень внимательны, они всегда давали мне капли, когда я надевала очки…

Там был мальчик Джакинто, который приехал из Каракаса, чтобы сопровождать меня. Мы много гуляли, потому что ребенок советуется с другом, даже если ему 60.

Ладно, давайте выйдем, я хочу показать вам фото с горами…

Мария Дель Кармен Квантеро де Давила, 84 года,

Округ Мукуши,

Штат Мерида,

9 августа, 2004 год

Росио

Росио Натали Летидер Медина участвует в политических движениях с 14 лет. Она четко выражает свои мысли и стремится анализировать проблемы с точки зрения людей. Она работает учителем в начальной школе. Её жизнь была очень насыщенной, пока ее зрение не начало ухудшаться. Появились боли, как будто молоточки стучат в висках, так же сильно, как люди задают вопросы на улице о белых пятнышках в зрачках. Она не хотела смотреть в зеркало, не могла делать макияж, и начала терять возможность выходить из дому вечером одной. Она больше не могла продолжать учить. Она спряталась в своем мире и не знала, что делать от отчаяния и неверия. Сделать операцию в Матурине было очень далекой мечтой.

Сначала ей было необходимо минимум 1.700.000 боливаров; недавно число выросло до 2.400.000 боливаров. Ни тогда, ни теперь она бы не смогла бы набрать такой суммы, даже если бы ей дали еще год, как бонус. Когда с ней разговаривали о лечении кубинскими докторами, она сомневалась, не хотела, чтобы ее надежды рухнули. Но, внезапно, они убедили ее. Она согласилась на лечение и отправилась в Кубу немедленно. Вернулась она оттуда заново рожденной.

«Теперь я счастлива. Я учусь в Sucre Mission, [4] и все начинаю заново. Сейчас, я так же знаю, что у меня анемия, болезнь которую никто здесь не мог определить, и которую у меня нашли в Кубе всего лишь спустя несколько обследований. Я через многое прошла, была травмирована, чуть не умерла, когда моя прямая кишка и влагалище были подвержены опасности в течение 5-ти дней, и служащие правительства поехали в Каракас, чтобы найти доктора, который спас бы мне жизнь. Так же они поставили мне неправильный диагноз, они уверяли, что у меня глаукома, что это неизлечимо и не подлежит операции, я потеряла всю надежду. Теперь я учусь жить в условиях, которые имею, и следую инструкциям кубинских докторов. Что больше всего восхитило меня на Кубе, так это их система здравоохранения, гуманизм и восприимчивость социальных работников, докторов, медсестер и всего персонала, кто работает из любви к профессии, а не из-за денег. Я была восхищена образованием и органами здравоохранения на Кубе, у них великолепные достижения, которые нам бы хотелось видеть и в нашей стране.

Росио сопровождал ее отец Педро Летидер, который добавляет:

«Я поехал с моей дочерью в качестве компаньона, а закончил как пациент. Здесь в Венесуэле были доктора, которые взяли с меня кучу денег, и поставили диагноз – рак, прописав какие-то таблетки. Когда я приехал в Кубу, я прошел три эндоскопические процедуры, компьютеризированную осевую томографию, химические тесты и все и ничего не подтвердилось. Когда я показал им таблетки, я убедился в том, что это просто витамины. Я боялся за свое здоровье, но со мной не было ничего плохого, совершенно ничего. Я даже попросил аванс на работе, чтобы заплатить за анализы и лекарства, какая афера!

Существует много историй венесуэльцев, едущих в Кубу. Женщина, которая была слепа на протяжении 28 лет из-за катаракты, сказала нам: «У меня есть сыновья, которых я не знаю, и внуки, которых я никогда не видела. Я очень благодарна за нежность, нежность, с которой они встречали нас и за все, что они делали по совести».

Штат Дельта-Амакуро,

8 августа, 2004 год

Луис говорит

Мне так много нужно сказать… Я очень счастлив, что ты остаешься. Все эти миссии существуют, чтобы вдохнуть жизнь. Ты собираешься остаться здесь настолько, насколько понадобится…

До того, как поехать в Кубу, этим глазом я видел совсем немного, но вообще ничего я не видел вторым глазом. Все было размытым. Я мог видеть силуэты, но я не мог узнать человека за три метра от меня. Если кто-то здоровался со мной, то я говорил: «Подойдите ближе, я хочу увидеть кто вы». Вблизи я мог узнать человека, но на расстоянии нет. О, я ронял вещи. Я говорю вам, что я поехал в Кубу, и они вернули мне зрение, и я перестал разбивать вещи. Я мог держать кружку с кофе и пролить его. Я злился, потому что никогда не думал, что можно как-то вернуть мне нормальное зрение, ну да, дело было в моем зрении. Теперь я поднимаю вещи и могу держать их, как любой из вас.

Мое здоровье постепенно ухудшалась. Два года назад я начала терять зрение, я был в отчаянии.

У моего сына есть дочь, которая тоже собирается в Кубу, она родилась гидроцефалисткой. Она живет с трубочками, волевая, стойкая женщина.

Эти миссии проводят здравоохранительные программы уже здесь. Здесь, наши бедные люди никогда не видел, как делают эти операции на глазах, который вы зовете Чудо Миссия. И это действительно чудо. Люди спрашивают меня: «Вам нравится Куба?» И я говорю им, что я ездил туда не как турист, а лечить свои глаза. Тот кусочек неба и места, где я останавливался, были чудесными. Какие манеры, какие люди! Что принесла 45-летняя революция, несмотря на блокаду, так это грандиозное умение людей жить, становится уверенными в себе. Внимание, которое мы получили это то, чего у нас не было здесь, потому что существует много вещей, которые нужно наладить. И вы можете поверить мне на слово. Я не политик, но я видел вещи ясно, такими, какие они есть.

Когда приехали кубинские доктора, мне сообщила женщина. Я так сильно люблю кубинцев… если они за революцию, я не люблю контрреволюционеров, я предпочитаю тех, кто за этот процесс и за революцию. И я сказал докторам в тот день: «Слушайте, мы под вашим присмотром, безусловно. Это ваш дом. Сегодня и завтра, до тех пор, пока вы не уедете, и другие не приедут, это будет как маленькое посольство для вас».

Там был доктор по имени Хиомара, она заслуживала доверия. Но она не всегда принимала то, что я предлагал, и мы иногда спорили.

Моя операция в Гаване длилась меньше десяти минут. Все было быстро и эффективно. Когда они сняли повязку, я мог видеть то, что не видел раньше.

Я встретил людей, которые приехали в Кубу слепыми как летучие мыши. Я познакомился с молодым человеком, мать которого водила его в ванну. Однажды я видел, как она вела его за руку. Матери, которая не знала, как пройти в умывальню: «Оставайтесь на улице, я займусь им». Он положил мне руку на плечо, я посадила его и отвела потом обратно к матери. Позже, в девять утра, когда наши автобусы уезжали в аэропорт – мы возвращались – я увидел мужчину с чемоданом. Он выглядел особенно, потому что слепые люди имеют привычку сутулиться. Я думаю, это потому, что они боятся упасть. Мужчина выпрямился. Я подошел к нему и поздоровался, но он не помнил меня. Позже, я выяснил, что он разговаривал со своей мамой обо мне, но не знал, кто я. Он никогда меня не видел. Он приходил познакомиться после операции.

У меня есть мечта. После победы революции, я узнал об этом по Радио Ребельде.

Я тайно слушал маленькое радио. Революция проникла в сердца и вены венесуэльцев. Когда люди победили, я бежал по улицам здесь в Венесуэле, размахивая кубинским флагом. Как показалось потом, это было преступлением. Я присоединился к партизанам, и одной из причин было вызвать революцию, которая сдвинула бы мою страну с места. И те мечты потихоньку сбывались. Я не ожидал того, что это произойдет. Я клянусь, я не ожидал этого. Таким образом, что должно было случиться, произошло. Мне 66 лет, я знаю, что однажды умру, но зато я уже счастлив. О, я забыл упомянуть, что в Кубе мне сделали новый зуб. Вчера, я ел свиную отбивную. Смотрите, смотрите на мой зуб… чего еще я могу просить?

Луис Рамон Секера Флорес, 66 лет,

Независимый округ, Сектор 24 июля,

Штат Яракуй

9 августа 2004 год

Вернувшись из тени

«Белые облака – это все, что я могу видеть».

С новым лицом, широкой улыбкой и с несомненным видом возвращения из теней, Нарцисо Гомес Гонсалес начинает свой рассказ во дворе своего дома, в округе Coquivacoa в городе Маракайбо, Штат Джулия.

«Мне сложно было выходить из дома, я мог дойти только до ближайшего угла… только подумайте об этом, в течение 10 лет терять зрение в ускоренном темпе, настолько быстро, что последняя пара очков продержалась всего месяц. Доктора говорили мне, иногда, что я страдаю от прогрессирующего типа катаракты, и что мне как можно скорее нужно сделать операцию. Легко сказать, чем сделать, потому что вылечить один глаз стоит 2.700.000 боливар…

Это слишком много для человека, которого в виду нетрудоспособности лишили работы водителя такси, и приговорили к медленной жизни дома, где он узнает людей по голосам и запоминает расположение предметов.

Когда наступило отчаяние, Нарцисо услышал сообщение о предстоящей поездке на Кубу людей, страдающих от катаракты. Вскоре они должны были отправиться в Кубу на операцию.

Он был включён одним из первых в этот список, так как его тяжелая болезнь была известна как кубинским, так и венесуэльским врачам.

«6 июля они позвонили мне с просьбой приехать в Военный Округ, где находится главный корпус Кубинской Медицинской Миссии. Там, после того, как меня осмотрели два раза, офтальмолог удивил меня, сказав: « Вы должны подготовить свои документы как можно скорее, ваш паспорт и паспорт сопровождающего, чтобы отправиться на Кубу и прооперироваться там». Он продолжал говорить, а я сидел, разинув рот, слушая неожиданные новости. «Операция и проживание бесплатны, вам необходимо только оплатить страховку».

С помощью семьи он собрал необходимые деньги в тот же день. Он не мог упустить эту возможность. Айвон, его старшая дочь, сопровождала его.

«Волшебным образом через несколько дней мы очутились в Гаване. Нам оказали впечатляющий прием; мы выглядели как делегация ООН. И прием Университета Информационных наук был великолепным. Какое замечательное внимание нам оказали! Медсестры, доктора, социальные работники… Я увижусь с друзьями, которых там приобрел, когда вернусь туда в октябре для операции на другой глаз. Дни, проведенные в Кубе – самые лучшие дни в моей жизни».

Вопреки всем суевериям, вторник 13 июля был хорошим днем, очень хорошим днем для Нарцисо, Айвон и всей их семье. После подготовки с помощью профессионализма 10-летняя проблема была решена за 20 минут. Для этого мужчины, мир теней подошел к концу.

«14-е среда, 15-е четверг и последующие дни были лучшими. Самым важным было видеть медицинскую команду, которая время от времени, с момента приезда 9 июля, обходилась с ними с огромной любовью.

Я помню, что медсестра Маргарита сняла мои повязки, и я сказал ей: «Я счастливый человек. После долгих лет слепоты, первое, что я увидел – это хорошенькую женщину».

Другая самая красивая для него женщина была Ольга Кирино де Гомес, на которой он женат уже 46 лет, и она ждала его дома в Маракайбо. Она следила за всем процессом. Благодаря международному телефонному центру в Кубе, пациент может связываться со своими родственниками в любое время во время лечения.

В последующие дни после операции, когда он постепенно приходил в себя, он как раз звонил первым, когда увидел счастливую толпу в университете, двигающуюся в одном направлении, вместе в одно место. Главнокомандующий Фидель Кастро приезжал. Он сожалел о том, что ему надо было вернуться назад, но его визит был грандиозным жестом.

«Президент Республики интересовался венесуэльскими пациентами – сказал он с изумлением. По разным случаям приезжал посол Венесуэлы на Кубе Кубы Адан Чавес Фриас».

Ему не удалось приехать незаметно, возвращение домой узнали все жители округа. Постоянно целуя и приветствуя свою любимую Ольгу, он не прекращал рассказывать о ситуации в Кубе.

Округ оживился с моим приездом и других пациентов. Мы закрываем рты всем, кто хотел разрушить эту прекрасную инициативу правительств Кубы и Венесуэлы. Может быть, это выгодно олигархии из страны слепых людей?

Штат Сулия

7 августа, 2004 год

Хороша как на картинке

Я из Санта Инесс, маленького городка среди крутых гор возле города Карипе, в штате Монагас. Мне было 34 года, когда я начала терять зрение. Я прошла консультацию, которая в то время стоила 20 тыс. боливар и, осмотрев меня, доктор сказал, что меня надо оперировать. В его клинике, операция стоила бы 3.000.000 боливар, а в больнице, если бы я воспользовалась своими запасами, чуточку дешевле. Тогда я могла видеть одним глазом. Доктор дал мне свою визитку, в случае если я все-таки решусь сделать операцию. Но у меня не было денег. Господи! – сказала я – что я делаю сейчас? Что я делала тогда? Ничего. У меня не было другого выбора. Я помню, как шла по улице и плакала.

Спустя год, когда я ослепла полностью на один глаз, зрение на другом тоже начало падать. Я начала терять надежду, и позвонила своей дочери. Она попросила меня приехать на прием к доктору в Матурин. Мы ждали целый день, они позвонили мне только около девяти вечера. Они поставили диагноз – осложненный тип катаракты на левом глазу, и сказали, что вскоре я могу потерять зрение и на правом, полностью стать слепой… Без денег, я ничего не могла сделать тогда. Доктор даже сказал мне, что нужно где-то найти деньги, потому что операция стоила очень дорого. Я начала плакать.

День в жизни слепого человека как вечность. Что я могла делать, едва видя? Я помню, как другой доктор предложил помочь с лотереей Ориенте, но мои надежды не были так велики. От этого мы впали чувство уныния.

Некоторое время спустя, я пошла в больницу, где они пообещали нам после настойчивых уговоров, прооперировать меня, но когда я пришла туда, они спросили: «Где те, кто это оплатит?» И пока они не появятся, они не собирались ничего делать. Я, наконец, набрала денег на анестезию и антибиотики. Когда я приехала в больницу, они дали мне другой список поставщиков лекарств, цена которых в целом составляла 600.000 боливар. У меня не было такой суммы, и я снова впала в отчаяние, но потом моя дочь Амарлис позвонила моему отцу, и он был единственным, кто мне помог. Он сказал: «Я сделаю все возможное, чтобы получить их лекарства», и так он и сделал. Я пошла в операционную в девять утра, а вышла в полночь. Затем, доктор дал мне некоторые рецепты, чтобы купить лекарства от боли и антибиотики.

Мне стало получше. Мы уехали из Карипе. Когда они сняли повязки, мое зрение было расплывчатым. Доктор объяснил это тем, что боль будет проходить постепенно. «Только постепенно – сказал он – потому что катаракта на глазу был уже на увеличенной стадии». Это правда, что я почти потеряла мой глаз. «Мы действительно сделали все, что могли», - говорили они. Глаз болел, горел, и из него не прекращала течь вода. Я приходила в кабинет доктора еще три или четыре раза, и затем они рассказали мне об операции на другой глаз, и предложили мне снова список поставщиков лекарств. Мы уговаривали их пока не устали просить. Мы были в замешательстве, и я отказалась, сказав, в конце концов: «Мы испробуем все возможные средства».

Мужчина из Карипе очень помог мне, когда мне сделали операцию на этот глаз – сказав, что он собирается помочь нам, и сообщил о медицинских консультациях в Карипе под руководством кубинских докторов. Он познакомил меня с офтальмологом Буто, который сказал мне: «Не волнуйтесь, Мэри, мы собираемся сделать вам операцию прямо сейчас. И вы снова будете видеть, мы отправим вас в Кубу на операцию, если будет необходимо». Просто представьте себе, когда этот человек, который помогал нам, сказал, что мы поедем в Кубу, это невозможно поразило меня, я не верила этому и сказала: «Я не верю». Но моя дочь улыбнулась: «Это правда, мы едем в Кубу…» Так, Орландо Ариас – человек, который помог нам – поговорил с Брюсено. Я не могла ничем помочь, кроме того, чтобы быть благодарной, я не знала, как возместить все, что он сделал для нас. Он был единственным, кто сказал моей дочери: «Вы должны быть готовы, потому что получается так, что вы едете в Кубу». Я не верила дочери, когда она сказала мне. Мне пришлось через столько пройти, и все это было так тяжело для меня… Я сказала ей, что это невозможно, что я никому не верю, потому что до этого было столько лжи и обмана… Я так же боялась операции на мой другой глаз, и того, что могу полностью ослепнуть.

В Карипе они сказал нам, что мы должны ехать в Арагуа, чтобы встретиться с кубинскими врачами там. Орландо Ариас взял нас с собой. Они осмотрели нас почти немедленно. Там было так много людей, что мы думали, что не успеем до ночи, но нет, все было сделано очень быстро. Мы прошли очередь, и они осмотрели нас немедленно. Мы задержались во время возвращения в Матурин на автобусе, чтобы забрать паспорт. Я плакала, потому что в глубине души я очень боялась. Люди говорили разные вещи о Кубе, но теперь, когда я осознала эти вещи, поняла, что они не такие, как они говорили. Мы видели Кубу, мы жили там. Здесь нас лечили как каких-то насекомых, на которых они могут наступить. Там, мы чувствовали себя богами. Они лечили нас настолько хорошо, справедливо, среди людей не было различий. Каждый там оказывал нам одинаковое лечение, медсестры, социальные работники, все.

Когда они прооперировали меня, я молилась, чтобы все было хорошо. В больнице было много людей, куча людей, все комфортно устроены, и я думала, что все пройдет до вечера. Мы спустились, и они начали вызывать людей по десять, восемь, шесть человек. Я пошла в ванную, нас не было полчаса, и я услышала, как меня позвали. Мы поднялись, они дали мне пижаму, все было сделано очень быстро, и там была медсестра, очень общительная, которая пела и танцевала, поднимая дух пациентов. Они расширили мне зрачок и сказали: «Вы готовы». Я вошла, но все еще нервничала. Когда я легла, доктор сказал: «Будет немного больно, всего лишь чуть-чуть». Было больно, я сказал «ох», и он сказал мне: «Все закончено, вы можете вставать». А я сказала: «Что? Операция в Венесуэле заняла три часа!» Моя дочь была удивлена, потому что медсестра сказал ей: « «Они закончили с вашей сестрой». Они думали, что мы сестры. Мне сейчас 36, а моей дочери Амарлис 19… и затем они помогли мне одеться, мой глаз долго болел, меня начало трясти так сильно, что они отвели меня в комнату. Мы приехали, они дали мне лекарство от боли, и я проспала всю ночь. На следующий день я чувствовала себя прекрасно, хорошо как на картинке. Когда они начали снимать повязки, мы все нервничали. Они сняли повязки, и я увидела медсестру в белом, чистом как вода. «Вы можете видеть?» «Я вижу идеально». Моя дочь задала мне тот же вопрос. «Могу ли я видеть? Я вижу все, я вижу слишком много, я вижу лица!» Я гладила свою дочь, касалась ее волос. «Я вижу, какая ты красивая» – сказала я ей. Я так переживала, что начала плакать, даже когда они сказали мне не плакать, но я была так счастлива, и процедура была такой быстрой, я чувствовала себя так прекрасно, это то, что я не могу объяснить. Я будто заново родилась. Я потеряла надежду, и благодарила Чавеса и президента Фиделя, я снова полноценная женщина, я могу теперь работать, что-либо делать. До этого я плакала, ничего не ела, сдалась. Но затем я молилась Богу, и говорила: «Я должна верить, что мне сделают операцию, и я буду снова видеть». Я благодарю Чавеса и Фиделя, они как боги для меня. От радости я много думаю о своей бабушке Марии Вероники. Ей было 35, когда она ослепла и умерла в 80, прожив всю жизнь в темноте. Когда я вспоминаю ее, я плачу, вспоминая все те годы, когда у нее не было возможности, которая была у меня. Если бы она была сейчас жива, она могла бы поехать и вылечиться в Кубе.

Марисабель Брито, 36 лет,

Санта Инесс Карипе,

Штат Монагас,

8 августа, 2004 год

Яркие воспоминания

Лес в воображении Эльвии Марии Родригес горит. Несвязные воспоминания разворачиваются перед ней. Нити моментов нелепо сплетаются или расплетаются. Ей 72 года. У нее семь детей. Сегодня, она ребенок, который прошел путь от смеха до слез как вспышка молнии. Она живет в штате Карабобо, в округе Валенсиа, Центральный Район, в местности под названием Атлас.

Она беспрестанно приводит в порядок свои волосы. Кубинский доктор из миссии Баррио Адентро, который осматривал ее, спросил у нее, больно ли ей. Затем, она вспомнила ту печаль, которую только она понимает, и снова положила руки на свои волосы, плача и утверждая, что ничего не помнит.

Только одно воспоминание заставляло ее улыбаться: время, когда она жила на Кубе, и мысль, что теперь ее зрение вылечено.

- Кто сопровождал вас в Гавану?

- Нене. Мужчина с улицы.

- Каким было ваше зрение до операции?

- Я не могла видеть… Теперь я вижу. Я потеряла в своих глазах отражения… Я не знаю, как сказать…

- Вы имеете в виду очки…

- Очки…

- И что они сделали?

- Они сделали операцию на один глаз и вставили туда линзу

- Какой была ваша жизнь до того, как вам вставили эту линзу?

- Продолжительное молчание. Она кладет руки себе на волосы. Мой брат умер, и я плакала над этим… Я его очень любила…

- Каким было ваше зрение до того, как вставили линзу?

- Я ничего не видела.

- Сколько дней назад у вас была операция?

- 14.

- Ваше зрение улучшилось?

- Я не могу видеть четко сейчас. Мой брат умер, и я потеряла память.

- Это ваш единственный брат?

- Да. Он был старше меня. Он следил за мной, как за ребенком. Мне он очень нужен…

- Вы довольны операцией?

- Да.

- Как вас лечили там?

- Очень хорошо. Они даже нашли мне женщину, чтобы составить мне компанию и лечить меня.

- Эльвия, что вы помните о Кубе?

- Я помню, что все мои друзья были со мной (социальные работники, медсестры), и Нене.

- Из всего, что вы можете видеть сейчас, что вам больше нравится?

- Я могу видеть ключи от дома.

Приехал Нене – Виктор Серджио Баррада Паленсия, 49 лет. Он получил свое прозвище в невинном возрасте, когда его мама назвала его Нене (мальчуган). Во время пребывания в Кубе, где он сопровождал Эльвию Марию, кубинцы тоже так его называли.

Он отправился в эту поездку, потому что все случилось очень быстро, и не было времени сообщить сыновьям Эльвии. Он никогда не летал на самолете, и утверждает, что все было высшего качества.

«Она любимица Доктора Лазаро, кубинца» - говорит он. Женщина показывает нам крем для колен, который ей дал доктор. Нене говорит, что она танцевала в Кубе; она перебивает и восклицает с удивительной радостью: «Почему бы мне ни завести себе парня».

Полнейшая тишина распространилась по комнате морского цвета. Иконы, бессмысленные для Эльвии, висят на стенах – этот дом взят в аренду. Она кладет руки на волосы, но в этот раз не плачет. Теперь она смеется и смеется. Она прекратила вновь и вновь возвращаться к своим воспоминаниям и смотрела на мир без стыда, своими серыми, миндалевидными глазами. Она тихо прощается: «Я благодарю Бога, Чавеса, Фиделя Кастро и Симона Боливара». Косым, почти шаловливым взглядом она смотрит на свои серебряные ключи.

Штат Карабобо,

8 августа, 2004 год

Ла Кольмена

Холмы Каракаса – это сердце венесуэльской столицы. Жители этих живописных мест – по-видимому, приговоренные судьбой к нищете, необразованности, насилию и забвению – утверждают это с чувством гордости и принадлежности.

«Переходить через эти холмы то же самое, что встречаться с хорошими людьми» - утверждает Доктор Барбара Круз Руиз, говоря о 10-летнем опыте в миссии Баррио Адентро.

В Буэна Виста, в аллее Замбрано района Ла Кольмена, округ Либертадор, живет Регуло Жозе Бастидас Валладар, и его жена Зораида Беатрис Гудильо де Бастидас.

Они рассказывают нам о том, что «кольмена» (в переводе с испанского – улей) произошло от факта, что дома строились из различных материалов, они располагались настолько близко друг к другу, что напоминали улей. Забавно то, что Регуло прожив там 30 лет, ни разу не был укушен пчелой. Его борьба была тяжелой. Жизнь лишила его самого драгоценного чувства – зрения.

Очевидно, что его болезнь прогрессировала, но Регуло помнит 1995 год, когда болезнь стала критической. Специалисты поставили диагноз – ретинит пигментоза, близорукость и катаракта. Они запретили ему работать, и он стал пенсионером.

У меня не было бокового зрения, я видел очень плохо. Я был очень упрям и окончил среднюю школу между 1990 и 1995 годами; иногда, когда я поздно возвращался домой, я натыкался на что-нибудь и сталкивался с предметами.

В клинике в Альтамира в Каракасе ему сказали, что ретинит пигментозу не оперируют в Венесуэле. У него появились крылья, когда он узнал, что на Кубе делают такие операции. У него появился шанс остановить болезнь при помощи доктора и профессора Орфилио Пелаэс Молина.

Я дал себе время, и в июле 2003 года мне сделали операцию в Международной клинике Камило Сьенфуэгос, в Гаване.

Все закончилось, но болезнь развивалась. Он снова съездил в Кубу в 2004 году, и на этот раз прооперировали его левый глаз от катаракты.

Недавно 11 июля он перенес операцию на правый глаз в больнице имени Рамона Пандо Феррер.

«Вы можете представить, насколько я ценю то, что они сделали для меня в Кубе, если бы не это, я бы был слепым» - говорит Регуло, утверждая, что он вылечился, потому что видит доктора Беби, которого не мог видеть до этого. «Я должен вернуться в сентябре, чтобы продолжить лечение от ретинита пигментоза».

Несмотря на неприятности, Регуло улыбается: его дух не сломлен.

«Мне нельзя посещать вечеринки, выходить из дому столько, сколько мне хочется, но я сильный и хочу учиться. Я собираюсь записаться на курсы системы Брайля на Кубе. Это не то, из-за чего я вернул себе зрение, просто накапливаю навыки, и это приносит мне чувство удовлетворения.

Я думаю, что возраст не имеет значения, когда нужно учиться; кроме того, мне только 52. Еще я хочу поступить в Sucre Миссию и в университет, и стать таможенным инспектором или научиться хорошо разговаривать на английском языке. Мы должны защищать ту поддержку, которую мы получаем сейчас. Многие люди, живущие на холмах Каракаса, впервые видят врачей сейчас, когда приехали кубинские доктора».

Пара помогает миссии Баррио Адентро с того дня, когда он решил отдать половину жилых комнат, чтобы сформировать кабинет врача.

«Что больше всего поразило меня в кубинских врачах, так это нежность, с которой они лечат людей, невзирая на их религию, социальное положение или расы…»

Зораида показывает нам альбом с фотографиями, сделанными на Кубе. Регуло, любитель поговорить, опять включается в разговор:

«Эти фотографии Пинар дель Рио и Гаваны. Я всегда беру аккордеон с собой в поездки (берет в руки аккордеон). Я собираюсь сыграть две мелодии, которые как второй национальный гимн Венесуэлы и Кубы. Я играл ее в Международном Аэропорту Хосе Марти, когда собирал команду, которая встречала нас».

И в доме все уселись наслаждаться Гуантанамера и Альма Ланера.

Мы вспоминали так же, что холмы творили историю во время неудавшейся попытки в апреле 2002 года. Жители не могли принять так много несправедливости и спустились с холмов, чтобы разрушить планы путчистов. Это было серьезное предупреждение врагам 5-ой Республики, и они это поняли.

Мы должны защищать Чавеса и Боливарианскую революцию, потому что до этого о бедных никто не думал».

Холмы Антимано, округ Либертадор,

Каракас, 11 августа, 2004 год

Вне зрения, вне разума

«Это потому что он сделан из другого теста, нежели мы» - в районе Мадре Мария штата Арагуа так говорят об Эдвине Мартинезе Лобатон. Молодой человек пропускает знакомых на улице и не отвечает на приветствия.

Это не его вина. Он не может видеть на расстоянии. Он рассказал нам, что в его 26 лет его маленькая сестра следит за ним из-за толстых стекол своих очков.

Он родился с осложнениями в глазах. Когда ему было 19, стало еще хуже. Он ездил в Каракас, чтобы пройти осмотр, и кто-то нечаянно упомянул о возможности сделать операцию. Но он продолжал жить своей жизнью. Он работал ремонтником двигателей в ремонтном магазинчике для домашних нужд. Но возможность вернуть зрение начала уменьшаться. Ремонтировать стиральные машины и «все, что можно включать» становилось для него все труднее. Было нелегко приходить домой после дня, проведенного весь день на солнце. Он приезжал ослепленный с улицы, где он едва различал неравномерность дороги, и работа сетчатки долго адаптировалась к свету в новом месте.

Так как кубинские органы здравоохранения очень известны, я встретился с кубинским врачом, прошел консультацию, и они направили меня к офтальмологу – говорит он. Она специалист по сетчатке, и сказала мне, что у меня есть шанс. И поездка в Кубу была чем-то беспрецедентным.

Теперь, имея внутриглазную линзу, вставленную в один из глаз, «зеркало», как он называет ее, он приветствует людей и не боится перекрестков.

Одна из его сестер, Карен Мартинес Лобатон, 18 лет, сопровождала его в этой поездке. У нее миопия, и у нее есть пара очков, приобретенные на Кубе.

Мама утверждает, что эта операция открыла сыну глаза и подняла его дух. Эдвин признается, что он потерял привычку читать после семилетнего отсутствия зрения, но хочет снова начать читать. По его мнению, силуэты, которых он видел, были его кошмарным сном и даже мешали ему здороваться с другими людьми или читать хорошие книги. И они посещали его на Кубе, он мечтает избавиться от них как можно скорее.

Штат Арагуа,

7 августа, 2004 год

Чистый кристалл

Губернатор Дельта Амакуро сторонник революции, и, следовательно, первая операция сделанная Дельфину Аревало Лимада была оплачена государством. Он ослеп, но у него была возможность сделать операцию на правый глаз в соседнем городе Матурин, в Монагас.

Дельфин и его жена Мария Изабель живут в Тукупита, место, которое встречает нас сильной жарой и удивительными историями. Они ездили в Кубу, надеясь, что Дельфину станет лучше, потому что он потерял зрение на левом глазу, и он очень переживал по этому поводу. Он был вынужден уволиться с работы, и перестал водить машину, избегал выходить из дома один, выходить ночью и т.д. Однажды, он собрался с силами и пошел на встречу с доктором Татьяной, которая работала в миссии Баррио Адентро. Все произошло очень быстро – он пришел в понедельник, а в пятницу, уже был на пути в Кубу.

«Мне понравилось несколько вещей, которые я видел – говорит он нам. - Я вернулся совершенно новым человеком, я могу видеть четче теперь. Я хочу поблагодарить правительство Венесуэлы за поддержку, которую они нам оказали и Кубу за их людей, врачей, социальных работников, медсестер: каждый из них обходился с нами на высшем уровне. Здесь, люди очень уважают кубинских врачей, потому что они дают им искренность, где бы они ни работали, и получают много пользы от них. Их пребывание здесь принесло много всего хорошего, чего не делает любое другое правительство. До этого было одно расточительство и пренебрежение.

Штат Дельта-Амакуро

8 августа, 2004 год

Дневник путешественника

У Педро Антонио есть добрые черты человека из деревни. Это прослеживается в его взгляде, теперь вернувшимся обратно, в его улыбке, которая бесконечно возникает, в его манере говорить. Видно это так же в его манере здороваться, в его рукопожатии, чья сила кажется неуместной в его 76 лет.

«Я верю, что сила и мужество это решительные качества, когда бы ни стоял вопрос двигаться вперед, несмотря на сильные неприятности».

Благодаря этому духу, он не отчаялся, потеряв зрение, пять лет назад, а сказал своей жене: «Любимая, у меня есть проблема с левым глазом».

Он, конечно, искал поддержки в человеке, которая всегда была возле него. Сесилия, на протяжении 52 лет брака, и многих лет нежности, если мы посчитаем время детства, когда они играли, как хорошие соседи, в Лиан Гранд, в штате Трухильо.

«Я знал, что это был катаракта, и они сказали мне, что это можно вылечить с помощью операции, но все дорожки были закрыты. Собрать такую сумму денег, которую назвали врачи, было мы не могли. Мне отказались оплатить лечение, хотя платил много лет за медицинскую страховку.

Я не мог ничего найти даже путем мошенничества. Мой друг заполнил документ о том, что он ручается за меня, что он оплатит те суммы, но врач дал мне понять: заплати наличными, и мы увидим друг друга в частной клинике.

Каждую ночь, Педро Антонио Руса Мансанильо и Сесилия Мендес де Руса молились Богу в поисках решения. Они буквально просили о чуде.

И оно пришло, в виде одной из многих программ, которые правительства Венесуэлы и Кубы развивают сегодня. Педро и тысячи людей страдающих от катаракты начали прощаться с их несчастьем.

Летом 2004 года, город Маракайбо, в штате Джулия сотни жителей вернулись из Кубы с хорошим зрением, и это расстроило тех, кому не нравятся новые порядки.

Все случилось так же быстро как вспышка света: диагноз, приготовление документов, поездка в Кубу… чудо.

«Несмотря на то, что встречи с вернувшимися раздражало некоторых противников режима Чавеса программа продолжала развиваться. Так что люди смогли увидеть все сами. Я не могу поддерживать клеветников. На вершине Чависта я тоже был очень благодарен кубинцам. Теперь, когда я столкнулся с этими «ничтожествами», которые рассказывали такие ужасные вещи о Кубе и Фиделе, я должен называть их лгунами, потому что я не получил ничего, кроме доброты от этой нации.

Мне больно признавать это, но у меня есть брат. Мануэль Сальвадор, который тоже противник Чавеса, который не знает, насколько великолепна эта программа и никогда мне не позвонит».

В дни подготовки поездки Педро Антонио сказал, что лучшим сопровождающего, чем его жена Сесилия, для него не найти. Сесилия сказала нам, что со времени отправления из Венесуэлы на Кубу вместе с мужем для лечения до его полного выздоровления она вела дневник. «Когда один загружен проблемами и имеет возможность поехать в Кубу, другой чувствует себя как будто в другом мире».

Так начинается скромный рассказ Сесилии. У нее есть что рассказать, потому что «эта поездка была благословением». Сесилия говорит нам, поборов волнение: «Эта история должна быть записана. Кроме того, у меня есть и плохие воспоминания, и факты заслуживают быть рассказанными с крайней точностью». Она показывает нам одну из страниц, которую она написала: «Понедельник, 19 июля: мы вернулись из Виллы Кохимар [5] . Перешли через два моста, чтобы дойти до больницы, откуда Педро Антонио вернулся с новыми глазами… «Я хочу закончить дневник любовным стихотворением, посвященным Кубе».

«Мир очень маленький – утверждает Педро Антонио. - Когда Фидель и его соратники воевали в Сьерра Маэстра, я был среди венесуэльцев, которые способствовали частью своей зарплаты в их борьбе против Батисты. Теперь, Куба вернула мне зрение и влюбила меня в себя и людей, живущих там».

Он достает соломинку, которую он привез на память, для коллекции. «Это – уверяет он – не будет единственным предметом».

Как ребенок, он переполнен энергией, осознает, что есть в его жизни еще время для многих вещей.

Педро предлагает прощальный тост. Когда в его доме появляются гости, он говорит им: «Спасибо, что заглянули на мое ранчо».

Штат Сулия

7 августа, 2004 год

Новое зрение

Города созданы для того, чтобы давать местам веселые названия. Поэтому в Фурриал, штат Монагас, находятся куча скромных домиков, известных как Мата Линда («Красивый куст»). Под палящим солнцем, мы подходим к дому Геласио Нуньес Баррера, мужчина 66 лет, который шутит новыми глазами, вернувшись с Кубы, где ему делали операцию от катаракты. «Я окончил Техническую школу Кабима, и всегда был смотрителем, профессионалом; недавно, однако, я прекратил это из-за возраста». Он вспоминает своего отца, который был механиком в нефтяной компании и вырастил его. Он был одиноким отцом, мама ушла, когда Геласио было только три года. «Некоторые из нас ходили в школу, а другие не ходили. В любом случае, я благодарен жизни: она не давала мне много, но я сумел выжить» - говорит он нам, вспоминая прошлые времена.

Перед тем, как поехать в Кубу, огромным трудом он добился того, чтобы один из его глаз прооперировали, но второй был вне досягаемости из-за высокой цены за операцию – около 3.000.000 боливар. Когда врач из миссии Баррио Адентро предложил поехать в Кубу, он не думал дважды:

«Это было чудесно, поездка, внимание. Я никогда не видел ничего подобного: более сотни операций в день! У нас так же была возможность разговаривать там со многими людьми с врачами, которые особенно харизматичны, с пациентами, медсестрами и социальными работниками. И просто с людьми с улицы, торговцами, ремесленниками и молодыми людьми. Моя жена радовалась, Фанни проверила ее зрение, и выписала новые очки, и вставили новые зубы. Просто представьте, как она счастлива! Она могла читать книги, только держа их на расстоянии. Теперь она учится в школе Вульван Карас и в миссии Рибас, и проходит курсы в укрепления здоровья. Сейчас она как раз на Курсах, готовит беседу о важности витаминов.

Проходим по дорожке, окруженные дикими цветами, между домов соседей, и Фанни представляет нас своей матери, Антония Жозефа Медина. Когда она вернулась из Кубы, ей было 69, и теперь снова учится. До поездки на Кубу она достигла только первой степени, и сейчас заканчивает второй уровень в миссии Робинзон [6] . Своей первой операцией она обязана президенту Чавесу. Фелисия Кабельо, мать Диосдадо Кабельо, организовала серию консультаций в Фурриал. Тогда уже ей нужна была другая операция, ей приходилось быть очень осторожной, выходя на улицу, даже если ненадолго. Все за пределами дома и по дороге машины и пешеходы она едва различала, ночью она натыкалась на предметы. Когда ее дочь рассказала ей о возможности поехать в Кубу, она ответила: «У меня нет и десяти центов». Фанни уверяла ее, что деньги не нужны, что все это предложили кубинские доктора. После операции в Кубе, когда они сняли повязки, она могла видеть немедленно и ясно. «Я плакала – говорит она нам – потому что я могла видеть письма. До этого, я должна была носить очки, и у меня были ужасные головные боли, но сейчас я вижу четко». Она очень благодарна Богу и президенту Чавесу. «Ни один президент за всю мою жизнь не думал о бедности, о ком-то – говорит она – они думали только о себе».

Она продолжает рассказывать нам: «Это то, что случается неожиданно. То, через что я прошла, все еще кажется мне сном».

Фанни подхватывает нить разговора:

«На Кубе живут образованные люди. Культура ценится, и люди дружелюбны. Там не существует нехватки докторов, даже когда идет дождь или нет электричества. Все не так, как здесь. Несколько дней назад, умер ребенок в нашем округе, в Посту первой помощи в полном одиночестве, он умер от сжатия грудной клетки, ночью, потому что не было ни одного врача. Иногда, вы приезжаете туда, и вам говорят: здесь ничего нет, отвезите его в другой пост первой помощи. На Кубе врачи выражают чистую любовь, и мы все благодарны президенту за соглашение с Кубой в сфере здоровья.

Штат Монагас.

8 августа, 2004 год

Что-то об Иване

Все пристально смотрят на его левый глаз. Ивану Антонио Перейра Рей 23 года. Он привлекает внимание окружающих своей внешностью. Он привык, что все, с кем он говорил, удивлялись его «недостатку». И он жил, мучаясь от мысли, что он болен. Ни его голубых глаз, ни красивого телосложения не хватало для того, чтобы он смешался с толпой.

В булочной в Эль Комбате, в округе Мигель Пена, район Валенсия, он постоянно привлекал внимание покупателей. Это место, где он работает.

«У меня травматическая катаракта. Я начал терять зрение, когда мне было 10, ударившись мячом. Я ходил по врачам до 13 лет, но потом перестал, потому что потерял надежду. Я покорился моей болезни».

Иван начал терять зрение на левом глазу, и никто не мог ему помочь. «Я работал в булочной – вспоминает он – когда кубинские доктора пришли выпить чашечку кофе и обнаружили мою катаракту».

Когда они предложили ему поехать в Кубу, он не упустил возможности. О кубинских врачах говорили разное, и не всегда хорошее. Он принял решение, и даже не успев попрощаться со своей подружкой, уехал в Гавану.

После операции, он смог видеть и верить. Сняв повязки, он увидел мир и свет начал проникать в двери, которые были закрыты.

«У меня не было шансов видеть снова. Завтра, будет 15 дней после операции. Кстати, меня оперировали 26 июля. Я чувствую, как будто начал новую стадию, что у меня есть новые перспективы, новый путь видеть. Наконец-то люди не смотрят на меня с любопытством; они больше не говорят о моем глазе. Я счастлив. Я не забуду момент, когда они сказали мне: «Закрой левый глаз и коснись носа медсестры». Когда я попытался сделать это, я был ошеломлен».

Сесилия Рей, мама Ивана, начала плакать, узнав, что сын может видеть ее. Она несла тяжелый крест, пока лечили глаза ее сына. Она взяла его в Каракас, и отвела к врачам в районе Валенсия. Но все они давали один и тот же ответ: пусть так и будет, потому что все бесполезно.

«Однажды, мой сын сказал: «Мам, врач осмотрел меня, и я думаю, у меня есть надежда». Я посадила его, и сказала зря не надеяться, потому что он не сможет вылечить свой глаз. Они уверяли меня в этом в Каракасе, во многих клиниках. Я поехала с ним в Кубу. Когда я приехала в Гавану, они сказали мне, что его зрительный нерв действует, и пока он функционирует, есть надежда. И вот так это было, когда он повернулся посмотреть на меня, и сказал, что видит, я начала плакать. Сейчас операция незакончена, и она привела к расслоению сетчатки на глазу, который оперировали. Мы должны вернуться назад».

- Бедный Иван, он не может быть слишком счастлив… На Кубе он оставил кучу друзей…

Мама уводит сына, который улыбается, поразительно голубыми глазами под проливным дождем, который бьет по темноте, черепичным крышам домов города.

Штат Карабобо.

8 августа, 2004 год

Начиная жизнь заново

Доктор Иван поставил ему диагноз, когда он посетил миссию Баррио Адентро в районе Плайо Альто, в гористом районе Штата Мерида. 71-летний Жорж Клемент Ривас Трежо, конечно знал о том, что у него катаракта. После отказа от должности он пообещал себе никогда больше не возвращаться в Университет Лос Анд.

«Для чего? Все время одно и то же: придите в такой-то и такой то день, придите… Не за операцию, а просто за осмотр они просят 70 тыс. боливар. Больше я не возвращался. Кубинские доктора своей добротой и профессионализмом спасли меня от одиночества. Да, быть слепым - это то же, что быть одиноким».

Хотя он мог рассчитывать на Марию Сабину, свою подругу, Жорж Клемент чувствовал себя одиноко, и несмотря на это он ушел со своей работы. Это было тяжело, потому что для него единственной радостью в жизни было разглядывание оттенки цветов.

Воспоминание о его шести братьях, которые умерли от болезни, которую можно было бы вылечить спустя какое-то время - еще один шрам Жоржа Клемента.

«Мой старший брат, 75 лет, такой же бедный, как и мы, запутался, и отказался ехать в Кубу. Я должен увидеть его и поговорить. Жертвуя своим зрением, он ни к чему хорошему не придет, на него повлияли злонамеренные люди.

Я смелый человек, и я собираюсь стать еще смелее. Моя жена и я вступили в миссию Робинзон 1. Раньше я мало что мог, но теперь все по-другому. Я могу теперь написать свое имя и читать новости о Кубе: эта страна уже как часть меня. Просто взгляните, сколько преимуществ: здоровье, образование, культура… Мы должны поддерживать Президента Чавеса, потому что иначе мы окажемся во власти богатых и сами будем приговорены к забвению. Я пришел в себя с божьей помощью. Через три месяца, я вернулся в Кубу, чтобы сделать операцию на другой глаз, и еще сильнее был очарован этой страной».

Он говорит о шагах, которые Венесуэла может сделать в области здравоохранения, и он делает это с оптимизмом, потому что знает, что многие из его соотечественников учатся в латиноамериканской медицинской школе на Кубе. Это подтверждает солидарность и гуманизм кубинцев, которые росли рядом с ним в прошлом.

После операции, Ивон и Мартиса стали чаще посещать дом Клемента. «Как вы видите, за мной очень хорошо следят».

Венесуэльцы учатся на хороших примерах. В этом убедились Жоржа Клемент и Мария Сабина сами. Они видели преданность своему делу кубинских докторов, и уверены, молодые венесуэльцы, которые закончив учебу на Кубу вернутся в свою Родину дипломированными врачами, не будут набивать свои карманы, пользуясь беспомощным положением своих пациентов, а действительно будут заботиться о здоровье других, как это делают врачи в Кубе.

«Я хочу делать так много вещей; начать жизнь заново – говорит Жорж Клемент. Я думаю, что если бы был моложе, то выучился бы на врача».

Штат Мерида.

9 августа, 2004 год

Благослови Кубу

Ее зовут Анна Луиса Беррио Дуарте. Ей только исполнилось 35 лет. Имея подвижный активный характер, она быстро пересекла мост над озером Маракайбо, чтобы встретиться с журналистом, который ищет интересные истории о людях, страдающих катарактой. Эта болезнь, которая распространялась по Венесуэле десятилетиями из-за равнодушия властей к этой проблеме. И в некоторых случаях помочь больным уже нельзя…

Она считала нужным рассказать свою историю, показать то, что врачи халатно отнеслись к её болезни, и даже, не сочли нужным упомянуть о возможности оперировать ее, хотя она могла она полностью ослепнуть.

«Из всех этих ограничений, которые болезнь наложила на меня за последние несколько лет, самым мучительным является то, что я не мог помогать своим четырем сыновьям (12, 11, 9 и 6 лет) в учебе и других делах. Я уже не могу им помогать с тех пор, как оставила работу в продуктовом киоске. Кроме того, не имея возможности устроиться на хорошую работу рядом с домом, каждый день я вынуждена была ездить туда и обратно через проспект Милагро Норте, здесь в Маракайбо, по которому очень оживленное движение. Однажды меня сбила машина, потому что я во время его не увидела. Мне пришлось оставить учебу в средней школе на третьем году, и совсем недавно не смогла выполнить свои обязанности в выборной компании Команда Маисанта [7] , в которую я вхожу.

Но сейчас все это позади; я не плачу из-за пролитого молока, потому что мои мечты сбылись на Кубе – в стране, которая в уважении к человеку не имеет себе равных. Медицинские услуги там общедоступны, бесплатны и действуют на протяжении 24 часов. Это образец, к которому мы должны стремиться. Я представляю, как моим детям оказывают своевременное лечение от какой-либо болезни и не заставляют бесцельно бегать туда-сюда, как это случается с нами, венесуэльцами. Баррио Адентро это победа людей, впечатляюще, потому что она выстрелила в самое сердце Венесуэльского общества и предоставила нам ясную картину стойкости, которую нам нужно накопить, чтобы охранять здравоохранение и более того, нас самих. Я знаю, что отдых после операции очень важен, и поэтому я очень дисциплинирована. Я хочу учиться, вернуться в свою среднюю школу, получить высшее образование. Так же я хочу работать. Чтобы наши мечты сбылись, мы должны защищать боливарианское правительство и быть сильными.

Благослови боже красивую и добрую Кубу; я желаю процветания вашей стране и счастья людям».

Так рассказывала эта женщина, уверенная в том, что она раскрыла необычайную действительность.

Штат Сулия.

8 августа, 2004 год

Слезы прощания

По узкой дорожке из крупной гальки, мы вышли во двор, где манго заслонили нас от палящей жары, смягченной порывами свежего воздуха и хрустом падающих листьев. Затем, мы пришли на веранду, окружающую дом.

Фелип Лемус Салазар потерял всю надежду. Он боролся на протяжении многих лет, пока наконец не сдался. Ему нужно было 2.500.000 боливар на операцию от катаракты, и у него не было возможности собрать такую сумму. Он получает пенсию не более 247.000 боливар, как он наберет сумму в два миллиона за процедуру? Когда кубинские врачи сказали ему о поездке в Кубу на операцию, он естественно сомневался.

Он вернулся обратно в кресло в своем доме, где жили так же кубинские врачи Эрнесто Ордоньес и Робин Родригес, которые для него теперь как сыновья. Фелип продолжает свой рассказ, говоря медленно. Он рассказывает нам о своей жизни раньше. Он не мог водить машину, нужно было быть очень осторожным, переходя улицы. Передвигаться дома, и делать что-нибудь было тоже очень опасно и сложно. Он работал всю свою жизнь, и грустная перспектива зависеть от других сделала его глубоко несчастным. Он был моряком, монтером, электриком, фермером, водителем и, наконец, санитаром в больнице Юпар, откуда он ушел на пенсию, и стал пенсионером. Много лет назад, кто-то дал ему паспорт как подарок, но он никогда не путешествовал, несмотря на то, что хотел. В 72 года он думал, что это невозможно.

После приезда в Гавану он не избавился от своих сомнений, пока как ему сделали медицинский осмотр. Он сказал себе: «Просто подожди и посмотри, они скажут. Из-за твоего диабета, гипертонии и порока сердца они не смогут делать операцию». Но это был не тот случай. Команда из восьми врачей стабилизировала все его болезни и сказала: «Вы готовы». Из того дня он помнит только, как он ничего не чувствовал, и все было сделано в одно мгновение. Когда они сняли повязки, он сказал своей жене: «Елена, я все прекрасно вижу».

«Больше всего в Кубе мне понравилось – говорит он нам – равноправие. Женщины имеют такие же права, как и мужчины. Врачи, если вы к ним обратитесь, скажут: «В чем проблема, чем я могу помочь?», а мы отвечаем: «Ничего, доктор, просто вопрос». И медсестры очень дружелюбны, никто не унижает. Лучшие девять дней за мои 72 года прошли на Кубе. Я видел вещи, которых не встретишь здесь. Моей жене сделали зубы и дали две пары очков, чтобы видеть близко и на расстоянии. Мне трудно найти слова, чтобы описать нашу радость. Когда нам нужно было уезжать, молодая женщина (социальный работник) начала плакать».

В глазах Фелипа слезы. Он старается скрыть это и в конце концов, вытирает слезы носовым платком.

«Мы были в Гаване, и нам понравилась старая часть города больше, чем новая. Там восстановили бульвары и здания у гавани. Я хочу вернуться туда, и если вы окажетесь в Кубе в ближайшем будущем, передайте привет президенту. У меня их даже три: Бог, Чавес и Фидель.

Штат Боливар.

9 августа, 2004 год

Глаз достаточно для того, чтобы слышать

Добро пожаловать. Может быть это не дворец, но это мой дом, и так же ваш. Я очень рада вам. Я очень обрадовалась, когда смогла снова видеть. На протяжении 8 лет я не видела, и жила с больными ногами, не имея возможности ходить. Как-то мне мои родные сказали: «Есть действительно хорошие врачи, которые осматривают людей сейчас, мы отведем тебя к ним». Теперь, я вернулась из Кубы и мои ноги просто великолепны… Я даже могу ходить на рынок. Когда мои внучки приезжали ко мне, я не узнавала их. Я сидела вон на том кресле, и они говорили мне: «Открой дверь», а я кричала: «Кто вы?».

Сначала у меня был артрит, и три года живя с болезнью, я начала видеть что-то наподобие облака напротив меня, а иногда я совсем ничего не видела. Я сказала себе: мне хуже с каждым днем. Они отводили меня в ванну, садили, мыли. Вы не представляете, как я счастлива, видеть снова…

Улучшение очень заметно. Я вижу очень хорошо, действительно хорошо. Я вижу вещи в телевизоре кристально чистыми. До этого, я не могла ни слышать, ни видеть ничего по телевизору. Теперь, у меня есть глаза, которых достаточно, чтобы слышать. Я не могла видеть себя, не могла краситься. Почему я должна беспокоиться о том, чтобы наложить макияж? И к тому же выглядеть как призрак оперы?

Я не носила красивых вещей. Зачем? Я не знала, как они смотрятся на мне. Это продолжалось восемь лет. Здесь, они ничего не могли для меня сделать.

Когда я жила на Кубе, и могла видеть, где я гуляю, я сказала себе: «Боже, что это?» До этого, я не видела, куда я иду. Я делала кофе, и сахар падал мимо чашки. Кто-то поддерживал меня, и водил меня в банк, где я получала свои счета.

Мои родственники плакали от радости, увидев меня снова здоровой. Они заботились обо мне так, будто я звезда какая-то. Они пришли и спросили меня, как меня там лечили. Мои сыновья действительно плакали. Моя соседка сопровождала меня. Ей вырвали зуб, подобрали повязку для шеи, она вернулась новым человеком. После того, как я долго об этом просила, оно пришло. И когда я вернулась домой, они обо мне заботились, как о ребенке… Мои коленки были такими вздутыми, а теперь взгляните на них!

В первый день моего возвращения около четырех утра, мой сын сказал мне: «Но мам, ты собираешься остаться здесь одна…», а я сказала ему: «Не беспокойся, сынок, мне теперь хорошо наедине с собой, сейчас три часа утра, и вокруг нет плохих людей». Они уложили меня спать, и выключили свет. Когда они ушли, я включила свет и посмотрела на фотографии, дом, мебель, прошла в ванную. Осторожно, дошла до дверей и посмотрела на улицу. И сказал себе: «Какой милый вид». У моего дома был красивый цвет, и я снова сказала себе: «Как печально кому-то не видеть этого». Я много плакала в то утро, на весь дом. Я не спала ни минуты в самолете и в автобусе, который привез меня сюда. Теперь, я хочу вернуться на Кубу, чтобы встретиться с моими друзьями. Я хочу прооперировать второй глаз. После первой операции, я была настоящей плаксой… Врач сказал мне, что я хорошо ее перенесла. Искренность и любовь значат все, поэтому я очень рада вашему приезду, и человеку, приехавшему из Кубы, от Фиделя.

Анна Изабель Кольменарес, 71 год,

Штат Арагуа.

7 августа, 2004 год

Первый свет

Испуганная маленькая девочка, которая оказалась в центре внимания жителей округа Мануэль Данино в Штате Джулия, не может сказать ни слова. Ее лицо и походка выдают счастье, внезапно упавшее на нее. Все является для нее новым: яркие образы мамы, папы, ее маленьких братьев, бабушки сплетаются и поворачивают на аллею Сан Рок, где она живет.

Маленькой девочке еще придется пройти самое меньшее, еще один курс лечения. Ей еще нужно лечиться. Но это возможно. После операции девочка пошла на поправку. Даниеле Вера Данис только недавно исполнилось четыре.

У Зафры, ее мамы, огромное чувство облегчения оттого, что врожденная катаракта Даниелы, от которого она страдает с младенческого возраста, вызванный все еще не вылеченным косоглазием, наконец-то будет вылечена.

Но до этого 26 летней маме пришлось решить две проблемы. Самое большое из них было экономическим. Она даже не помнит суммы, которую у неё в Венесуэле попросили для операции девочке: было невозможно говорить о миллионах, когда в доме нужно кормить еще три рта. Вторая проблема, скорее было предубеждением: недоверчивость Давида, ее мужа и отца малышки, который первым отказался ехать в Гавану. Необходимая сумма от отца не могла прийти немедленно. Но, наконец, это было сделано.

Теперь, Давид не хочет говорить о тех первых моментах; он скорее радуется положительным результатам хирургии, которая дала Даниеле более решительный взгляд.

Он говорит, что он всегда ожидал положительный исход и доверял кубинским врачам.

У Зафры есть свои вспоминания. Многое она уже помнит плохо; четыре года страданий, когда она видела, как болезнь влияет на игры малышки, беседы, мечты не прошли бесследно.

Гонимые видимо старой поговоркой «видеть - это верить», жители деревни идут по извилистой дороге округа поздороваться с маленькой девочкой (первый ребенок в Штате Джулия, прооперированный от катаракты на Кубе), увидеть чудо поближе, и забрать с собой луч надежды, который теперь рассылает миссия Баррио Адентро, нужда в котором растет с каждым днем.

Зафра рассказывает нам, что пребывание Кубе было великолепным, идеальным. Предварительный осмотр подтвердил, что малышка страдает от легочного стеноза, но это не препятствие для операции.

«Я вернула чувство уверенности, потому что они сказали мне, что косоглазие Даниелы можно вылечить с помощью другой процедуры, и я могу попросить многих кубинских врачей, но когда будет возможно, я хочу вылечить 8-летнего мальчика от прогрессирующей мышечной дистрофии (болезнь Дюшенна)».

Во всех случаях, момент снятия повязок всегда особенный. Зафра говорит нам, что в тот момент девочка все время повторяла: «Ма…ма…ма!», как она называла ее, и смеялась как никогда раньше.

Затем, сквозь нежные глаза матери более чем довольные, она видела лицо девочки с мерцающей улыбкой.

«Я предвидела хорошее будущее для моей дочери», – говорит она в то время, как Даниела идет в свою современную маленькую комнату, чтобы приготовиться к школе: этим утром она напомнила, что в сентябре она пойдет в школу.

Штат Сулия.

8 августа, 2004 го

Что не могла видеть Глэдис

Статуэтка Девы Милосердия, проданная торговцами метисами, толпящихся на входе у церкви на окраине Сантьяго де Куба, защищает дом из угла комнаты.

Уильям Торреальба привез ее с острова, куда он ездил со своей мамой Глэдис Виржиния Родригес де Торреальба, которой 52 года, которая почти забыла, что значит, смотреть на этот мир.

Их дом находится в Штате Арагуа. Она была там спустя 12 дней после операции вместе с дочерью Лусианой и мужем Педро, который некоторое время назад поддерживал ее во время поездки на Кубу.

Кто-то сказал ей, что это бесполезно, что ее глаза «настоящая неприятность». Куда бы она ни шла, ей всегда нужен был проводник. Она потеряла желание выходить из дома вообще. Она даже думала, что жизнь бессмысленна.

Другие говорили, что ее болезнь излечима, но это будет стоить меньше чем 1,5 миллиона боливар, сумма, которую ее семья никогда не сможет собрать, даже годами продавая пироги соседям.

Трагедия началась для Глэдис Виржинии в 39 лет, когда она стала плохо видеть. После 40, ситуация ухудшилась. Ее правый глаз прооперировали в Маракайбо, но проблема не была разрешена, и она постоянно падала, когда ходила по дому. Она едва различала лица своих трех детей. Она уходила с кухни, приготовив что-нибудь, пребывая в унынии, и с болями в какой-то части тела. Смоляная темнота ночи возникала, окутывая ее, напоминая, что она женщина, приговоренная судьбой.

Лусиане, ее дочери, больно было слышать, как люди говорят, что Глэдис Виржиния «неуклюжа», что она даже ни с кем не здоровается. «Иногда я говорила ей: «Мама, смотри под ноги». Она могла идти и падать одновременно, и у меня было ужасное чувство внутри».

Глэдис вспоминает:

-Я верила, что бог не оставит меня, что он поможет. Когда мне сказали, что у меня есть возможность поехать в Кубу, честно, я сомневалась. Люди многое говорят… Когда врач сообщил мне это, я сказала: «Но… на Кубу?».

- Что люди говорили вам?

- Мне говорили, что мне выдадут оружие для партизанской войны…и все такое. Мой муж первым сказал мне: «Если тебе предлагают ехать, езжай». День, когда они сняли с меня повязки, был очень радостным. Врачи сказали мне: «Сидите, и сильно не возбуждайтесь», потому что мне хотелось делать так много вещей…

- Что вы увидели первым?

- Все милые вещи в кабинете врача на Кубе, медсестер, нежность. Я верю, что лучше всего мне помогла нежность. Однажды они сняли повязки, и мне было неважно уже, что говорят люди. Я сказала себе: этот человек заботился о тебе, определяй их не только по голосам, смотри на них.

- Что вы узнали о партизанской войне?

- Ничего. Они вернули мне зрение, но не было никакой войны.

Штат Арагуа.

7 августа, 2004 год

Бесконечный дождь

Достигнув дома Фелисиано Гарсия, кратчайший путь вывел нас от Матурин до Баррансос де Фажардо, в маленький городок на берегу Ориноко. Большинство жителей городка живут тем, что перевозят грузы и людей на другой берег. Двухчасовое ожидание перед тем, как сесть на баржу, это время, когда можно взглянуть на дома и людей. Через окно машины мы видим маленькую девочку, подметающую вокруг киоска, где продаются масло, смазку, тормозную жидкость и дистиллированную воду. Возле прилавков младшая сестра следит за торговлей, пока другая старательно подметает. Это их жизнь, где нет ни начальной, ни в средней школы. Они проживут всю жизнь здесь, около дороги и машин, грузовиков, баков и джипов.

Молодой человек обращается к нам, предлагая сотовые телефоны, зарядные устройства и советует нам спустить окно, потому что ждать в машине может быть опасно. Пьяный мужчина ходит, прося огня; старик продает статуэтки дев в белых туниках; женщина несет сладости, конфеты и пироги на подносе, привязанном к шее, ребенок, прилипнув лицом к стеклу, просит монет; другой выглядывает из дома с безнадежным лицом, грязным, его единственная надежда написана на потрепанной оцинкованной двери: «Долгая жизнь Чавесу». Стоя там, у ворот своего дома он смотрит, как прохожие, приходят и уходят из города торговцы и солдаты Национальной гвардии и Армии.

Перед тем как сесть на баржу, на которой поднят венесуэльский флаг и зовется в честь Гвидад Гуйана, глаза фиксируют это скрытое и одинокое место в сетчатке. Затем взгляд одного глаза теряется в глубинах зловещего Ориноко, его крутых берегов; хотя сейчас река спокойна. Спокойное течение реки отражается в глазах мужчины, который путешествует на скрипучей барже, нагруженной людьми и машинами, двигаясь медленно в противоположному берегу огромной реки.

Город Пуэрто Ордас располагается на противоположном берегу Барранкос де Фажардо. Там, в одном из бедных районов, живет Фелисиано Гарсия, старик, которого мы навещаем с тех пор, как он вернулся из Кубы.

Фелисиано нравится его маленькая ферма около дороги, так что каждый может видеть его. Он приехал из Сукре, где он родился 85 лет назад, 9 июня 1919 года. Сначала он был фермером, а позже рабочим строителем в Каракасе, Макетиа и Валенсии.

«У меня десять сыновей – говорит он – но никто не работает на ферме. Моим сыновьям это не нравится, и я не заставляю их, потому что там много работы, и мне не очень хочется, чтобы мои сыновья слишком много работали. Я трачу все мои силы на работу, и вот он я, благодаря Богу.

У меня было очень хорошее зрение, но пять лет назад я начал его терять, и все стало темным вокруг. Я пошлел к кубинскому врачу и сказал ей: «Я и слеп и глух, как видите».

Он говорит нам, что сначала вылечил слух. Теперь, он жалуется на очки, которые не дают ему увидеть нам чуда, что он может сейчас видеть. Хотя мы предлагаем ему снять их, что они не нужны ему при слабом свете, а только когда ярко светит солнце, врач говорит ему нужно продолжить лечение и выписывает очки. Он резко отвечает: «Я очень благодарен за поддержку». «Я благодарен Президенту за все; благодаря нему у меня была возможность сделать операцию» - улыбаясь, говорит он.

Ирис Пинель, одна из невесток Фелесиано, говорит нам, что он не ездил в местную клинику и не платил за операцию, как они просили. Старик отказывался падать, даже когда шел на ощупь, потому что не мог ничего видеть. Она говорила нам, что у старика есть дети, но тогда они были безработными, и дочери едва сводили концы с концами, и помочь ему не могли. Она ездила с ним на Кубу, где ему сделали операцию, после того как получила неожиданные новости о поездке от доктора миссии Баррио Адентро в Лос Ареналь.

«Я даже никогда не мечтала о такой поездке. Я была очень поражена. Я католичка, я даже плакала и молилась Богу, чтобы ничего не случилось на самолете, чтобы с ним все было хорошо. Из того, как кубинские врачи лечили нас здесь, я была уверена по приезду, что вся Куба будет нас встречать. Я действительно это так представляла».

Фелисиано добавляет:

«Люди там наполнены любовью, какие замечательные люди, и вы можете увидеть, что это не страна богатых людей, они бедняки, но они работают, каждый работает там. Теперь я твердо решил жить до 115 лет».

Я спрашиваю его почему именно 115, а к примеру, не 120, а он отвечает естественным тоном: «Потому что это все, что может выдержать мой организм».

Ирис говорит нам:

«Они осмотрели мое зрение, они ухаживали за мной, дали мне очки от миопии. Мне было необходимо лечение сердца, и каждый день они лечили меня. И я уже вернулась домой здоровой».

Штат Боливар.

9 августа, 2004 год

Предчувствие

Район Валера в Штате Трухильо тоже окружен горами. Они называют это городом на семи холмах. Но более известен он как Ворота Андов, потому что согласно истории, это было начальной точкой многих боливарских кампаний в обширном горном регионе.

Второе ноября 2003 года это важная дата, празднуемая жителями. В этот день, кубинские врачи пришли в горы и долины шести районов штата. У Марии Полонии Росалес в тот день чувствовала, что вдобавок к тому, что образовательная программа находится в стадии разработки, миссия Робинзон вскоре будет предлагать великую ценность: заботу об их здоровье.

Все время до приезда кубинских врачей было потерянным. Я знаю многих людей, потерявших годы в бесполезном ожидании, другие дождались неаккуратно сделанных операций. Теперь, все сделано разумно и хорошо, это настоящее чудо.

Звонок из Гаваны в четверг, 15-го июля застал трех сыновей Марии Полонии и шесть внуков врасплох. Эта женщина хорошо перенесла операцию, и в первые 24 часа после операции и после снятия повязок – началась новая стадия в ее жизни.

Прежде чем уехать, я попросила разрешения у моего учителя в миссии Робинзон 2, уехать на три месяца. Конечно, я потом вернусь к учебе. Как вы можете видеть, я извлекаю пользу и из медицинских, и из образовательных программ. Что еще может попросить бедняк?

Чтобы описать кубинских врачей, она выбирает самые изысканные слова. Она говорит, что они «благородные, добрые и великолепные».

«И я имею в виду не только людей из персонала – добавляет она – но и социальных работников, и всех молодых людей, которые уделяли внимание венесуэльским пациентам. Мой оптимизм не позволял появляться негативным и мыслям и необоснованным сомнениям. Я была уверена, хоть я и не провидец, что операция от катаракты на Кубе и реализация программ в области здравоохранения, будут успешны. У меня были предчувствия.

Штат Трухильо.

8 августа, 2004 год

Фелисидад

- Можете ли вы снять очки, чтобы я мог видеть ваши глаза?

- Да конечно, как вы скажете.

Фелисидад Агуир, 59 лет, отвечает на все с нежностью, как будто получила неожиданный подарок от жизни.

Другая женщина в доме робко наблюдает. Фелисидад касается оправы своих очков и говорит:

Я горжусь таким президентом, как Уго Чавес Фриас. Он самый лучший из всех, кто побывал на этом посту. Он очень щедр к нам, особенно к тем, у кого нет денег на операцию. Я искренне благодарю его. Они лечили нас замечательно там. Те люди, что лечили нас любящие, нежные и я благодарю Фиделя, всю его команду, всех врачей и медсестер.

- Что вы можете видеть сейчас, чем раньше не могли наслаждаться?

- Всё вижу.

Ее дочь Силиет Агуир, 39 внимательно следит за разговором. Кубинский врач Хавьер Геррера Акоста с любовью смотрит на семью. Он первый, кто сказал нам о мужчине, еще до операции в Гаване, который повредил палец, когда работал в своем саду. «Так сынок, теперь я смогу видеть, что я делаю с землей, и больше не буду делать себе больно», - говорит он, спустя некоторое время после операции.

Силиет отказывается фотографироваться и просит свою дочь встать возле бабушки. Они ничего не написала о ней, но она тоже красавица. Никто не может уговорить ее сделать выражение лица на память:

«Подойди» – говорят они ей. А она отвечает: «Нет, нет. Иначе Фидель скажет потом «О, что за уродина!»».

Штат Яракуй

9 августа, 2004 год

Конец отчаянию

«Все двери были закрыты для меня. Время шло и все, что я видела, были тени, больше ничего. Я узнавала людей по голосам. Было, отчего прийти в отчаяние. Но я не сдавалась, продолжала борьбу и верила, что это не напрасно».

Так Эдельмира дель Кармен Вилларреаль Гутьерес, пациентка с катарактой из штата Трухильо, говорит о себе, все неудачи, через которые она прошла до операции Чудо соглашение, о которой было подписано правительствами Кубы и Венесуэлы.

Когда она сказала всем, что уезжает на следующий день и в спешке начала собирать вещи, все восприняли это как начала конца болезни, которая причинила ей столько неприятностей.

Возвращение Эдельмиры подтверждает это. Ее соседки лучшая подруга, Мария Сегарра, услышала мотор автобуса около 5.30 утра. Она представила, что это может быть Эдельмира, вернулась домой, и она не ошиблась. Но она подумала, что слишком рано идти ее навещать. Спустя час, она не смогла отказать желанию и постучала в дверь, чтобы поговорить о Кубе и об операции. Она хотела быть первой, кто услышит о пребывании своей подруги в Гаване.

В почти полной тишине Эдельмира рассказала подробно о поездке и описала, как их встретили в аэропорту и в школе, быстро сделали операцию на левом глазу в больнице имени Рамона Рандо Перрера, дни после операции, и странную путаницу эмоций пациентов, которые мечтали о вещах, которые теперь они могут совершать. За несколько часов она рассказала все о чувствах человека, который хотел очень многого, но мало что мог, потому что был слеп. Так чувствовала Эдельмира, и по-другому не могло быть: в 56 лет, она получила кучу возможностей, предложенных Боливарианским правительством сегодня.

«Это наше время. Теперь мы бедняки, играем ведущую роль в развитии общества».

Кроме Марии, которая первой поговорили с Эдельвирой, массы людей приходили к ней домой после возвращения из Гаваны; среди них были дети, пока маленькие, но которым страна уже подарила надежду. В Венесуэле, певец бы сказал, время на стороне маленьких, которые с каждым днем все быстрее растут.

Штат Трухильо.

8 августа, 2004 год

Лучшее зеркало

Неида Гизела Герреро де Фернандес и Грипсуло Гильермо Фернандес родились в один день, месяц и год: 10 июня, 1952 года. Они встретились и вскоре мечтали соединить свои судьбы. Они поженились 33 года назад в одно время, и стали родителями тоже вместе.

Другой важной вещью, которую они сделали вместе, впервые в своей жизни, была поездка на Кубу. Они закрыли окна и двери своих скромных домов с пастельно-окрашенными стенам и в округе Жирадот штата Арагуа, округ и уехали лечить зрение Неиды.

«До этого, я ничего не видела – говорит она нам в зале своего дома, вернувшись и поездки. У меня врожденный дефект в правом глазу. И в правом развилась катаракта. Целый год я была почти слепой».

Она вспоминает, как ничего не видела кроме облаков перед ней, окружающий мир все больше и больше погружался для нее в мрак. Гриспуло ходил с ней везде, если не очень далеко, читал ей документы, которые ей нужно было прочесть. Невыразимый страх возникал, когда она переходила улицу. Когда её приветствовали, она никого, кроме нескольких друзей, не узнавала. «О, мой Бог…» - думала она.

Кубинский врач осмотрела меня и сказала: «Вы едете в Кубу». Я сказал ей: «Доктор, у меня нет денег, чтобы ехать». Она ответила: «Вам не нужно ни за что платить, только поищите кого-нибудь, кто поедет с вами». И это сделал мой муж.

Так говорит нам Неида, находясь в солнечных очках, 12 дней после операции. Теперь, она заявляет, что видит идеально хорошо, и даже может одна выходить из дома.

И она чувствует удовлетворение, когда подметает пол в доме или стирает вещи. Она снова начала читать, привычка, от которой пришлось отказаться.

Гриспуло смотрит на нее, отпуская в новый мир чудес. Если бы он захотел, он мог бы смотреть на нее сквозь очки, привезенные из Гаваны, потому что у него тоже обнаружились проблемы со зрением.

- Что из того, что вы можете теперь видеть, вам нравится больше всего?

- Мои дети, дом, муж… моя семья… те, кто пришел навестить меня.

- Есть ли что-то, что вы открыли для себя в особенности, после стольких лет темноты?

- Некоторое время у меня не было возможности смотреть на себя. Я посмотрела в зеркала и поняла, что выгляжу сейчас старше.

Грипсуло улыбается. Он пришел, не слыша слова жены. Он это зеркало, где Неида никогда не увидит морщин.

Штат Арагуа.

7 августа, 2004 год

Трель

Голубые облака возникали над глазами Клариста Давида, и каждый вечер в них была буря. Непрекращающиеся головные боли, превращали жизнь в один долгий непрекращающийся кошмар.

Она не видела глаз Луиса Сальвадора, ее любимого, ни лица пятерых детей и двенадцати внуков, которых подарила ей жизнь. Когда наступала ночь, она только сидела в темноте и плакать, бесконечно плакать, без надежды на утешение и конца ее печали.

Восточная Венесуэла, на пути к Тукупита, район региона Дельта Амакуро, очень обширен. Глаза ловят взглядом быстрые реки и каноэ – маленькие, местные каноэ, длинные и светлые, крепкие как бревно, из которого они сделаны, всегда опрокидывающиеся, но двигающиеся уверенно и быстро, - крыши ранчо жителей, или «каноэ людей», с ударами в воду.

Самуро находится еще дальше; это один из маленьких городков, чьи берега напротив большого количества течений: сейчас тихих, но в другие времена бурных и и сносящих все на своем пути. И без этого узенькая речка сужается еще больше. И все больше и больше ее поверхность становится зеленой от водорослей Там в Самуро, в маленьком доме с голыми и кирпичными стенами живет Клариста, 72-летня женщина. Она училась католических монахов. Позже, она встретила молодого парня, который стал ее мужем и хорошо говорил на английском - он работал тогда в Гайане. Луис Сальвадор знает много языков: английский, варао, аруакийский (языки местных индейских племен), карибский, испанский. Он первый, кто передал нам эмоции Кларисты, ее чувства и слова радости, потому что поездка в Кубу стерла ее боль и печали.

Она не понимала, что мы говорим. Почти в форме приветствия, она ответила на английском на некоторые наши вопросы, и сказала: «Куба хороша, люди хороши».

Пока мы говорили, наступал вечер. Из дверей двое детей – их волосы черны как глубины их взглядов – спокойно смотрят на нас. Другие два зашли в соседнюю комнату и время от времени выглядывали оттуда, играя с гостями, которые пришли, и разрушили годами устоявшиеся порядки этого скромного дома… Женщина что-то готовит и курит, а жара распространяется по комнате, куда другие приходят и уходят; дети слушают нас.

Клариста убирает свои волосы назад. Морщины на ее лице говорят о ее непростой жизни. Ее руки на груди и старой ярко белой блузке, она выглядит как человек, который все еще не верит в то, что ее зрение вылечено, что облака рассеялись однажды и навсегда.

И хотя она все еще бедна, как и раньше, Луис Сальвадор знает, что она счастлива: благодаря соглашению правительств Венесуэлы и Кубы, у нее была возможность сделать операцию на Кубе. Луис видел, как она плакала на протяжении пяти лет. Теперь он говорит нам, что теперь она все время поет и поет. Мы просим её спеть. И поэтому великолепным голосом леди, которая влюблена, Клариста начинает петь: «У Мэри была овечка…»

Штат Дельта-Амакуро.

8 августа, 2004 год


[1] Cerro : перенаселенный холм в Каракасе, на котором дома расположены очень близко к друг другу, а жители имеют очень низкий доход

[2] миссия Barrio Adentro : одна из самых главных программ социальных изменений, находящаяся под руководством Президента Чавеса, открывшего кабинеты докторов и бесплатное лечение для венесуэльцев. Эта программа была начата в апреле 2003 года в холмах Каракаса, с кубинскими докторами и медсестрами. Сейчас она действует во всей Венесуэле.

[3] миссия Ribas : эта программа позволяет венесуэльцам начать и окончить среднюю школу.

[4] Sucre Mission : образована в ноябре 2003 года, эта миссия дала возможность зачислиться в университеты 72 144 венесуэльским выпускникам, у которых нет достаточных возможностей, чтобы сделать это за деньги. Так же было выдано 30 00 стипендий.

[5] Вилла Кохимар – школа социальных работников в Кохимаре, Гавана

[6] миссия Робинзон: первая фаза этой миссии (миссия Робинзон1) имеет целью научить 1,5 миллиона неграмотных венесуэльцев читать, писать. Реализация программы началась в июле 2003 года. Вторая фаза (миссия Робинзон 2), цель которого – дать возможность продолжить образование тем венесуэльцам, которые этого хотят. Два миллиона венесуэльцев окончили шестой курс миссии в рамках этой программы. Начала свою деятельность в октябре того же года. Робинзон было псевдонимом Симона Родригеса, учителя Симона Боливара, и одного из великих венесуэльских педагогов.

[7] Команда Маисанта: создана в июне 2004 года президентом Уго Чавесом для подготовки и проведения референдума прошедшего 15 августа 2004 года. Маисанта это прозвище Педро Перес Дельгадо, прапрадедушки президента Чавеса; он был выдающимся солдатом на войне против федералистов, продемонстрировал великое мужество и одержал множество побед.

 

красная звезда о сайте | контакт | ©2007 Василий Иванов

Hosted by uCoz